Звезды

Ингрид Бергман: Жанна Д'Арк из «Касабланки»

29 августа исполнилось 105 лет со дня рождения звезды
Ей трудно было ответить в классе на уроке. Но она легко влезала в чужие написанные истории для театра

Ей трудно было ответить в классе на уроке. Но она легко влезала в чужие написанные истории для театра

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

- Я помню Париж прекрасно. Немцы были в сером, ты – в голубом, - сказал персонаж Хамфри Богарта в фильме «Касабланка». Ингрид Бергман была рядом и смотрела так, как редко смотрят женщины на мужчин.

Она не любила этот фильм, поскольку там все переделывалось семь раз на дню. Никто не замахивался на шедевр, каковым сейчас признана картина «Касабланка». Но ни сценарист, ни режиссер, не объясняли своей актрисе даже того, кого она любит в данный момент. Ингрид это нервировало, но когда она просто смотрит на любого из двух мужчин, среди которых она должна выбрать единственного, открывается что-то вроде портала. Глаза работают не по сценарию, они следуют внутренней логике. И ее взгляд, брошенный в сороковые годы прошлого века, каждый раз рождается «здесь и сейчас».

Мне искренне интересно, смогла бы она возникнуть в современной киноиндустрии? Умная, статная, с шведским акцентом, и в Голливуд? С мужем дантистом? И ростом 176 см, что как-то не было принято в мире хорошеньких милашек, играющих роли жен, любовниц и жертв. Но именно она получила три «Оскара», завоевала доверие Хичкока и уважение беспощадного продюсера Девида Сэлзника.

ДЕТСТВО ПЕРЕД КАМЕРОЙ

«Я совсем не помню мать. Когда мне был год, отец снимал меня, сидящей у нее на коленях. Так было и через год. А в три он сфотографировал меня, когда я клала цветы на мамину могилу». Ее отца, шведа Юстуса Бергмана, по жизни вели мечта стать художником или оперным певцом и абсолютная непрактичность. 13-й из четырнадцати детей органиста, Юстус постоянно оставался на мели, пока не женился на немке Фриде Адлер. Он работал продавцом в магазине для художников и фотографов, пытаясь обеспечить семью, а потом выходил на улицы Стокгольма с мольбертом и рисовал. Жена его сперва родила мертвого сына, потом – второго, который умер через неделю. А потом появилась Ингрид.

Перед ее рождением Юстус даже открыл свой магазин фототехники и кинокамер. Отец не стал художником, но ему мы обязаны тем, что есть даже кинопленка с маленькой Ингрид Бергман. Ингрид смело смотрит в объектив, кормит голубей или примеряет бабушкину шляпу. Она играет, носит красивые платья, учит немецкие баллады и песенки. Еще у девочки было три «мамы»: после того, как Фрида Адлер умерла в 33 года, ребенком занимались две тети и одна мачеха, очень юная любовница отца.

УБЕЖИЩЕ ПОД МАСКОЙ

Любимым персонажем Ингрид Бергман была Жанна Д’Арк. Потом она сыграет Жанну, но тогда девочке было лишь пять, а Жанну в 1920 году канонизировали. И появились фильмы, пьесы и книги. Весь католический мир был в состоянии, когда каждая девочка хотела быть такой – спасти страну и пойти на костер за веру. Потом Ингрид напишет, что не коллекционировала бабочек, а разыскивала все, связанное с Жанной – и книги, и статуэтки. «Она была героиней, которую мне больше всего хотелось сыграть», - писала позже Бергман, - «Робкая, но вместе с тем обладающая достоинством и мужеством».

Такой она, Ингрид, и была.

Ей трудно было ответить в классе на уроке. Но она легко влезала в чужие написанные истории для театра. Она пыталась лечить отца в свои тринадцать лет, отец умирал от рака. Она оставалась совсем одна. Были еще смерти среди родных, увеличивалась замкнутость и ощущение одиночества. К шестнадцати она стала абсолютным интровертом. Пусть и хорошо обеспеченным: отец, забыв о мечтах художника, стал бизнесменом и оставил неплохое наследство. Но преображение из неловкой молчуньи в королев и героинь было лишь на сцене, к которой она стремилась. И это тогда было единственным, к чему ей хотелось идти. Для себя Ингрид выбрала формулу: «Театр – подобие убежища». А первая сцена в кино была в массовке, за которую она получила 10 крон. И потом считала это одним из лучших дней в своей жизни.

ВОЗЛЮБЛЕННАЯ ВИКИНГА

Когда ее в Швеции принимали в Королевский драматический театр, один из членов комиссии написал так: «Она очень естественна и относится к тому типу, который не требует ни грима на лицо, ни на разум». Дэвид Селзник, могущественный продюсер в Голливуде, при встрече с ней сказал, что она должна исправить в себе. Включая зубы.

- Может, вы просто возьмете другую актрису? – спросила Ингрид. Как говорилось в «Касабланке», но без женщин, это стало началом большой дружбы. Пусть и сквозь вражду.

Именно Селзник организовал одно из самых лестных интервью в «Нью-Йорк Таймс» еще до того, как Ингрид стала звездой. Репортер Босли Краутер рассказывал о своей героине так: «Представьте себе возлюбленную викинга, вымытую душистым мылом, поедающую персики со взбитыми сливками в первый теплый день на высоком утесе – и вы получите полное представление об Ингрид Бергман.

Это интересное впечатление, но, полагаю, репортер льстил даже не ей, а себе, радуясь собственному мастерству составления предложений. Дальше ее сравнивали со снегом, с орхидеями. Журналисты соревновались, чтобы объяснить феномен. А потом появились менее напыщенные слова – благородство и лучистая красота, простота, естественность. Дальше госпожа Бергман стала рассказывать, чем ее не устраивает метро в Нью-Йорке, а Селзник терзался: вдруг продюсерам не понравится, что звезда киностудии сказала, будто где-то чем-то воняет?

ПАРТНЕРЫ НА ЯЩИКЕ

В ее истории есть много других историй. Например, про ханжество Голливуда, который отрекся от Ингрид в один момент. Ну да, жена дантиста, ставшая одной из самых известных актрис тех времен, не дождалась развода и убежала за океан с режиссером Роберто Росселини в конце сороковых прошлого века. Самый страшный скандал? Нет. Были с другими в ту пору скандалы и пострашнее. Просто именно она не уворачивалась от камней, которыми ее забрасывали. Она знала свои плюсы и свои минусы. Среди минусов часто был высокий рост. Альфред Хичкок, например, рассказывал, что актеру в «Дурной славе» «приходилось подставлять ящик. Однажды нам надо было снять сцену, где они встречаются, идя навстречу друг другу. Тут уж никаких ящиков не подставишь. Я придумал вот что: мы подостлали неровный деревянный помост, который поднимался по мере того, как он приближался к камере».

Сам факт, что Хичкок думал о помосте для слишком высокой актрисы, говорит о многом. А Жанну Д’Арк она сыграла, в 1948 году. А потом благородно старела, изображая совсем уж второстепенную женщину в «Убийстве в Восточном экспрессе» (1974 год, «Оскар» за женскую роль второго плана) или мать в «Осенней сонате» великого режиссера Ингмара Бергмана. Тут история закольцовывается: когда-то маленькая Ингрид приходила в храм, где проповедовал отец Ингмара, преподобный Эрик Бергман.

А главное наследие после Ингрид сегодня – ее дочь, Изабелла Росселини. Звезда, красавица и не пустышка. Этого уже много, а вспоминая взгляд Ингрид Бергман в «Триумфальной арке», в «Касабланке» и в «Газовом свете», я начинаю верить в «звезды».